Строки истории: Владимир Бычков — жизнь, посвященная Алматинская ТЭЦ-2

Энергетика для Владимира Ивановича Бычкова — это не просто профессия, а судьба, связанная с историей страны, города и родной станции. Его дед строил первую алматинскую ТЭЦ, отец прошел войну, а сам он посвятил десятилетия работе на Алматинская ТЭЦ-2 — от мастера пусковой котельной до заместителя директора по капитальному строительству.

Энергетиков бывших не бывает: монолог Владимира Бычкова

В нашей семье путь в энергетику первым проложил мой дед Николай Иванович Бычков. В 1933 году он приехал в Алма-Ату строить ТЭЦ-1. Работал плотником-бетонщиком, вручную укладывал бетон, трудился по 12 часов. К сожалению, в 1937 году его репрессировали — обвинили в антисоветской пропаганде за недовольство бытовыми условиями. Он получил 10 лет лагерей.

Моему отцу тогда было всего 11 лет. Во время войны он подростком работал токарем на военном заводе имени Кирова, затем служил на Севастопольском флоте.

Мое знакомство со станцией началось в детстве — мы жили рядом с ТЭЦ-1. Помню пруд-охладитель, рыбалку, ощущение мощи от огромных корпусов. Тогда это казалось чем-то грандиозным. Наверное, именно тогда и появилось внутреннее понимание, что энергетика — дело серьезное и настоящее.

После школы я поступил в Алматинский энергетический институт на специальность «Тепловые электрические станции». Окончил в 1976 году. По распределению работал в «Казэнергоналадке», затем пришел обходчиком на ТЭЦ-1. Через год — армия, служба офицером.

В 1980 году я пришел на ТЭЦ-2 мастером по ремонту оборудования пусковой котельной. Тогда станция только набирала мощь: один котел, одна турбина, впереди — масштабная стройка. Пуск первой турбины в сентябре 1980 года стал знаковым событием. Чтобы запустить турбину, нужно было обеспечить подачу пара. Пусковая котельная работала на мазуте, пар использовался и для прогрева оборудования, и для подогрева мазута. Пусковые операции шли непросто — задержки, доработки, устранение замечаний.

Котлы модификации БКЗ-420 тогда были новыми для Союза. Паропроизводительность — 420 тонн в час, температура — 560 градусов. К тому же станция находилась в сейсмоопасной зоне, поэтому строительные конструкции рассчитывались на 9 баллов. Это накладывало особые требования к монтажу и эксплуатации.

В период с 1980 по 1988 год на станции установили семь однотипных котлов. Вторая очередь строительства шла с 1984 по 1989 год — вводились новые турбины, расширялись мощности. Параллельно строилось жилье. Тогда по нормативам вместе с промышленным объектом обязательно вводились жилые дома. Это было серьезной поддержкой для специалистов: люди приезжали со всего Союза и знали, что получат квартиру.

Позже, став заместителем директора по капитальному строительству, я занимался уже не только производственными объектами, но и жилищным строительством. Все оформлялось строго по закону — через городские структуры, с соблюдением всех норм. С 1992 по 1996 год квартиры получили 274 семьи энергетиков.

Работа требовала постоянного внимания к деталям. В котельном цехе одним из сложных вопросов был перерасход мазута. По нормативам мы не укладывались. Решение оказалось комплексным: техническая настройка режимов работы котлов, повышение качества ремонта, дисциплина персонала и система мотивации. Сэкономил мазут — получил вознаграждение. Это дало реальный результат.

Были и серьезные испытания. В 1986 году произошла крупнейшая авария в системе «Алма-Атаэнерго» — из-за невыполнения регламентных работ по очистке изоляции. Сработала защита, произошло массовое отключение. Но оборудование удалось сохранить, и после подачи напряжения от Капчагайской ГЭС система постепенно восстановилась.

В 90-е годы остро встал вопрос золоотвала. Ежегодно станция сжигала до 2 млн тонн экибастузского угля, образовывался почти миллион тонн золы. Площади для хранения были ограничены. Мы предложили принцип сухого складирования, вели длительные переговоры, и в итоге было выделено 200 гектаров земли. Это решение позволило станции работать стабильно и с учетом экологических требований.

Период был тяжелым: огромные долги за уголь и подрядные работы, зарплата бартером. Когда энергокомплекс перешел под управление бельгийской компании «Трактебель», жилищные программы были закрыты, но при этом была выстроена современная система бюджетирования и учета. Это помогло стабилизировать ситуацию. Считаю, что в те годы это сыграло положительную роль.

Мне довелось работать с сильными руководителями. Особенно запомнился Бырлык Есиркепович Оразбаев — директор, которого избрал коллектив. Я был председателем избирательной комиссии, и это был уникальный опыт. Пять кандидатов, тестирование, открытая процедура. Он отличался системным мышлением, умением объединять людей, требовательностью без давления. В самый сложный период станции повезло с таким руководителем.

Сегодня я на пенсии. Но энергетиков бывших не бывает. Когда слышу новости о станции, когда говорят о модернизации или новых проектах, я все равно чувствую причастность. Потому что ТЭЦ — это не просто объект. Это люди, ответственность и целая жизнь.

 

 

Еще больше новостей на нашем telegram-канале , подписывайся и будь в курсе!